 |
Что нам слюна иконная В наши ворота в высь? Нам ли страшны полководцы Белого стада горилл?..
С. Шаховским - но тут Шаховского посадили (без возврата), а чаадаевские рукописи и по сегодня тайно хранятся в Пушкинском Доме - не разрешают их печатать из-за...
Темнота черней чернил. Дьявол, знать, тебя учил Поступать безбожно! Дождь и гром. В глазах черно. Баба, выгляни в окно! Дура, выгляни в окно! Ах, тебе не жалко?..
Hi-End аксессуары Marantz, Classe, B&W, SIM2, Rotel от лидера продаж - Солярис Аудио.
Оперативная укладка плитки, плиточные работы на вашей территории от профессионалов - Sf-merlin.ru.
Услуги по благоустройству, асфальтирование от firmamechta.ru
Смотрите также:
Н. Вильмонт. Избирательное сродство. Комментарии
100 Великих Любовников. Иоганн Гете
Иоганн Гете. Основные произведения
Н. Вильмонт. Разговоры немецких беженцев. Комментарии
Великий немецкий поэт и мыслитель
Человек и природа (По балладе И. В. Гете «Лесной царь»)
Роль злого начала в судьбе человека (По трагедии «Фауст» И. В. Гете)
Ищете правильный детский лагерь? Детский отдых в лагере "Звезда Вифлиема" - живая школа жизни
«Стихотворения» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 26) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Однако же капля яда, проблески той самой мысли давали почувствовать себя то здесь, то там. Среди людей из народа и полуобразованных и так уже заметно было хождение огромного числа новых теорий и тайных учений, распространение всякого рода сект и адептов, мир так и полнился ими, повсюду ощущались суеверие, мистика, культ духов и прочие темные силы, с которыми весьма бы даже не помешало вступить в борьбу, но которым наука, словно из чувства скрытой слабости, пока что молчаливо предоставляла полную свободу. Однажды Фридрих пришел в дом одного из своих друзей, с коим ему уже доводилось заниматься некоторыми совместными исследованиями. Теперь он этого друга длительное время не видел, как это, впрочем, мало ли с кем бывает. Поднимаясь вверх по лестнице дома, он пытался вспомнить, где и когда он был со своим другом в последний раз вместе. Однако как бы не позволял он себе в иных случаях блеснуть своей памятью, сейчас он больше не мог этого вспомнить. Незаметно для себя он впал по сей причине в состояние определенного расстройства и раздражительности, откуда вынужден был с усилием вырывать себя, уже стоя перед дверью друга. Едва же он поздоровался с Эрвином, своим другом, как заметил на его приветливом лице какую то особенную, будто снисходительную улыбку, которую, как он полагал, не видел на нем раньше. И едва лишь он завидел эту улыбку, которую он, несмотря на ее приветливость, сразу воспринял, как какую то насмешливую или даже враждебную, он моментально вспомнил ее, а также то, до чего он только что с такой безуспешностью докапывался в своей памяти – свою последнюю, давнишнюю встречу с Эрвином и то, что они расстались тогда хоть и без ссоры, но все же во внутренних разногласиях и в разладе, поскольку Эрвин, как казалось Фридриху, слишком недостаточно поддерживал тогда его, Фридриха, нападки на царство суеверия. Это было странно. Как он мог это напрочь забыть! И теперь он осознал также, что только поэтому не навещал своего друга так долго, только из за того чувства досады, и что, пожалуй, сам он все время об этом знал, хотя приводил себе множество других причин для все новой отсрочки своего визита. Теперь они стояли лицом к лицу, и Фридриху казалось, будто маленькая пропасть и разрыв между ними, возникшие тогда, за это время страшно увеличились...
