 |
- О чем вы говорите? - Вы знаете, что я могу это сделать. Если бы я захотел, я мог бы начать сегодня же...
Синявский оказался на удивление добродушным и приветливым. Похожим на деревенского мужичка. Неловким и даже смешным. На кафедре он заметно преображается...
ящем литературном кругу молодой поэтической школы "нового сладостного стиля" (doice stil nuovo), возглавляемой его другом Гвидо Кавальканти, и в общении с вы..
Смотрите также:
Н. Вильмонт. Избирательное сродство. Комментарии
Роман Белоусов. Иоганн Вольфганг и Шарлотта Гете и Буфф, любовная история
100 Великих Любовников. Иоганн Гете
Иоганн Гете. Основные произведения
Великий немецкий поэт и мыслитель
Человек и природа (По балладе И. В. Гете «Лесной царь»)
Роль злого начала в судьбе человека (По трагедии «Фауст» И. В. Гете)
Вы читаете «Письма из Швейцарии. Часть Первая», страница 1 (прочитано 0%)
Иоганн Вольфганг Гете. Письма из Швейцарии. Часть Первая
Johann Wolfgang Goethe "Briefe aus der Schweiz"
Перевод А.Габричевского
Гете Иоганн Вольфганг. Собрание сочинений в 10-ти томах. Т.6. Романы и
повести.
Под общ.ред.А.Аникста и Н.Вильмонта М., "Худож.лит.", 1978.
Когда несколько лет тому назад нам передавали копии нижеследующих
писем, нас уверяли, что они найдены в бумагах Вертера, и утверждали, что он
еще до знакомства своего с Лоттой побывал в Швейцарии. Оригиналов мы никогда
не видели, да, впрочем, мы ни в какой степени и не хотим предвосхищать
чувства и суждения читателя: ибо как бы там ни было, но он не сможет
остаться безучастным, пробежав эти немногие листы.
Отдел первый
Как тошно мне от моих описаний, когда я их перечитываю! Только твой
совет, твой призыв, твой приказ могут меня на то подвигнуть. Да и сам я
прочитал столько описаний этих предметов, прежде чем их увидел. Но разве
дали они мне образ или какое-нибудь понятие? Напрасно трудилось мое
воображение, пытаясь создать их, напрасно мой дух старался что-либо при этом
помыслить. Вот я стою и созерцаю эти чудеса, и что же со мной? Я не мыслю
ничего, и так хочется при этом что-либо помыслить или почувствовать. Это
прекрасное настоящее волнует меня до самой глубины, побуждает меня к
деятельности, но что могу я делать, что делаю я? И вот я сажусь, и пишу, и
описываю. Так в добрый час, вы, описанья! Обманывайте моего друга, заставьте
его поверить, что я делаю что-то, а он что-то видит и читает.
Как? Швейцарцы свободны? Свободны эти зажиточные граждане в запертых
городах? Свободны эти жалкие бедняги, ютящиеся по отвесам и скалам? На чем
только человека не проведешь! Особливо на такой старой, заспиртованной
басне. Они однажды освободились от тирании и на мгновение могли возомнить
себя свободными, но вот солнышко создало им из падали поработителя путем
странного перерождения целый рой маленьких тиранов; а они все рассказывают
старую басню, и до изнеможения слушаешь все одно и то же: они, мол, некогда
отвоевали себе свободу и остались свободными. Вот они сидят за своими
стенами, плененные собственными привычками и законами, собственными
кумушкиными сплетнями и пошлостями, да и там, снаружи, на скалах, тоже стоит
поговорить о свободе, когда полгода, как сурок, сидишь закопанный в снегу,
Фу, что за вид у этакого создания рук человеческих, у этакого жалкого,
вскормленного и придавленного нуждой создания рук человеческих, у этакого
черного городишка, у этакой кучки из дранки и камней в окружении великой и
прекрасной природы! Большие куски кремня и других камней на крышах,- только
бы буря не снесла унылую кровлю у них над головой и всю эту грязь, весь этот
навоз! И удивленных безумцев! - Где только не встречаешься с людьми, хочется
тотчас же бежать от них, от их унылых созданий.
Тем временем:
.....
